Главная Учебник Журнал Архив рассылки Обновления Библиотека Обратная связь

 

Г.Челпанов. О памяти и мнемонике. 1903 год

Глава пятая. О воспитании памяти

Задача воспитания памяти. - Основные условия прочного запоминания: внимание, повторение, ассоциация. - О роли внимания. - О роли ассоциации. - Как целесообразно можно вести повторение? (Исследование Эббингауза и др.). - О роли времени в усвоении. - Психологическое и физиологическое объяснение этого явления. - Окончательные результаты.

Итак, я утверждаю, что нам незачем поставлять таких задач, как укрепление памяти, или развитие памяти в том смысле, как это понимают мнемотехники, потому что даже самый способ выражения в данном случае может ввести в заблуждение. Мы должны только позаботиться о целесообразных приемах изучения, потому что только целесообразные приемы изучения обеспечивают прочное запоминание.

Если бы мы задались целью сделать нашу память хорошей, то мы не должны забывать, что память имеет известные органические условия, которые, будучи врожденными, не могут подлежать существенным изменениям, а потому наши заботы должны быть направлены на нечто иное, именно на такое усвоение познаний, которое дало бы возможность им дольше оставаться в нашем сознании.
Какие же существуют средства для достижения этого?

Я, разумеется, не буду говорить о том, какие можно было бы предложить правила для наилучшего усвоения в различных областях знания. В этом нет никакой надобности. Будет вполне достаточно, если я укажу на общие приемы, вытекающие из рассмотрения общих психологических свойств памяти, а задача читателя будет заключаться в том, чтобы эти правила применить к каждому отдельному случаю.

Прочному усвоению знаний, кроме природных условий, способствуют и самые условия изучения. Основное условие заключается в том, чтобы впечатление оставило глубокий след.

Для того чтобы это условие могло осуществиться, нужно, чтобы или само впечатление было сильно, или, чтобы оно сделалось сильным, благодаря усилиям с нашей стороны.

Впечатление может быть сильным или по природе, или оно может сделаться таковым, благодаря вниманию и повторению. Поэтому два оснговных условия хорошего запоминания: внимание и повторение.

Главную роль в прочном запоминании играет внимание. Вот каков, по всей вероятности, физиологическое объяснение этого явления.

С физиологической точки зрения есть разница между восприятием внимательным и невнимательным. В то время, когда мы что-либо воспринимаем с вниманием, та часть мозга, которая принимает главное участие в данном процессе восприятия, снабжается большим количеством крови; в этом мы уже имели случай убедиться. Если во время деятельности той или другой части мозга к ней приливается кровь, то следы, которые образуются от какого-либо впечатления, окажутся значительно глубже, чем в том случае, когда мы воспринимаем что-либо без внимания, и это на основании того общего положения, что нерв лучше питаемый созидает более прочные следы.

О роли внимания для воспроизведения Тэн говорит следующее.

"Образ какого-либо предмета тем более способен к возобновлению и притом к полному возобновлению, чем с большим вниманием мы рассматривали этот предмет или событие. В обиходной жизни мы в каждое мгновение применяем это правило. Если мы прилежно читаем что-нибудь, или ведем оживленный разговор, в то время как в соседней комнате поют какую-нибудь арию, то мы ее не удержим в памяти; мы знаем только смутно, что пели и ничего больше. Мы оставляем затем наше чтение или разговор, мы отстраняем от себя все наши заботы и все внешние ощущения, которые могли бы нам помешать; мы закрываем глаза, мы устанавливаем тишину внутри нас и около нас и, когда ария возобновляется мы слушаем. Мы говорим после этого, что мы слушали во все уши, что мы приложили все наше внимание. Если ария была очень хороша и произвела на нас очень сильное действие, то мы прибавляем, что мы были увлечены, восхищены, очарованы, что мы забыли весь мир и самих себя, что в течение нескольких минут душа наша как бы замерла и была нечувствительна ко всему, кроме звуков… Этим исключительным и моментальным преобладанием одного из наших состояний объясняется его более продолжительная способность возрождаться и возрождаться в большей целости. Так как ощущение воскресает в образе, то образ будет сильнее, если ощущение было сильным".

Очень хорошую иллюстрацию того, какое значение имеет внимание для воспроизведения, показывают следующие результаты экспериментальных исследований Бинэ и Анри над школьными детьми.
Эксперименты, которые они производили, заключались приблизительно в следующем. Они входят в классную комнату и предлагают детям внимательно выслушать рассказ, который эти последние должны затем письменно изложить. После того, как дети выслушают рассказ, они пишут его, стараясь воспроизвести по возможности дословно. Исследователи собирают тетради и сосчитывают число ошибок, которые в известном слове было сделаны учениками, и затем составляют диаграмму, по которой можно судить, какие слова и фразы воспроизводятся наилучше.

Для воспитания памяти важно, что все изучаемое нами должно быть изучаемо с напряженным вниманием. Это первое основное правило воспитания памяти.

А что же сделать, чтобы внимание было напряженное? Само собою разумеется, что при усвоении различных видов знания и приемы, посредством которых можно вызывать напряжение внимания, должны быть различны, но самое общее правило заключается в следующем. Если мы узнали ряд новых мыслей, то следует их воспроизвести для себя, потому что воспроизведение само по себе требует напряженного внимания, если мы прочли какую-нибудь книгу, то весьма полезно изложить её содержание, потому что необходимость переработки содержания требует напряжения внимания, и знание усваивается отчетливо. На основании этого правила, в изучении языков мы должны придерживаться системы воспроизведения: именно следует не только изучать слова и фразы, но и стараться самому созидать фразы; другими словами, мы должны научиться говорить на известном языке для того, чтобы лучше и скорее изучить его.

В состоянии усталости, когда мы не можем сосредоточить нашего внимания, ничего серьезного изучать не следует, потому что это только напрасная трата времени: когда в состоянии усталости организм плохо восстанавливается, нервная система не может снабжаться достаточным количеством крови, то мозг плохо питаемый, не может работать с достаточной напряженностью.

В связи с ролью внимания находится практический вопрос: "нужно ли заучивать наизусть". В юные годы мы обыкновенно склонны относиться с презрением к подобному роду изучения, но это не основательно. Разумное заучивание наизусть следует отличать от механического, без понимания заучиваемого. Первый способ заучивания нужно признать полезным потому, что изучение наизусть предполагает продолжительное сосредоточение внимания на изучаемом материале.

При изучении какой-нибудь науки мы необходимо должны соблюдать постепенность перехода от старого к новому. Это важно по многим причинам, а между прочим и потому, что при недостаточно усвоенном предшествующем знании мы не можем с должным вниманием воспринимать новое знание.

Мы должны стараться всякое вновь приобретаемое знание связать с предыдущими знаниями; при этом условии внимание действует с наибольшей силою. Впрочем, этим правилом можно пользоваться не столько в самовоспитании, сколько в обучении кого-нибудь другого. Например, если ученик в классе узнает о новгородском вече, и учитель ему укажет на то, что мы здесь имеем дело с учреждением, походим на аоинскую республику, с которой ученик уже знаком, то в памяти ученика вновь приобретаемый факт уляжется значительно прочнее.

В каждом изученном нами факте мы должны дать себе отчет; должны определить какой принцип иллюстрируется тем или другим фактом. Мы не должны считать знанием то, что не понято нами вполне ясно и потому не должны стараться запомнить этого. "Умение различать, где нужно сосредоточить свое внимание, и что следует оставить без внимания и не загромождать ума излишним материалом - есть тайна хорошей памяти".

Некоторые говорят, что легкое чтение, чтение романов, беллетристических произведений ослабляет память. Выражение это не совсем точно. Можно сказать, что чтение романов вырабатывает дурную привычку и к серьезной книге относиться как к роману, т.е. не изучать, а читать ее; а при поверхностном чтении является и поверхностное запоминание; но сами романы здесь не при чем; при строгой дисциплине ума эта привычка не может укорениться, а следовательно, и чтение романов само по себе не может ослаблять памяти; о нем скорее можно сказать, что оно развивает невнимательность.

Некоторые находят, что записывание, заметки, постоянное занесение в памятную книжку и т.п. производят ослабление памяти. В этом мнении есть известная доля правды. Тот, кто мало доверяет своей памяти и все, что только можно, записывает, допускает известную небрежность мысли; он мало обдумывает то, что ему представляется, а старается механически заносить в свою тетрадь то, что он узнает. Поэтому можно признать положительно вредным дословное записывание лекций, потому что оно лишает возможности вдумываться в записываемое; полезным можно признать конспектирование или сжатое изложение узнаваемого, потому что этот процесс требует известной работы мысли, а только при напряженном усвоении чего-либо может быть точное запоминание.

Второй основной закон запоминания - есть закон повторения. Мы знаем, что повторение известного впечатления оставляет более глубокий след; им нужно пользоваться в практике. Если мы изучаем какую-нибудь науку и прошли уже известные отделы, то от времени до времени следует возвращаться к прежнему и повторять изученное. Это правило слишком хорошо известно, чтобы стоило о нем говорить, но здесь важным является вот что. Повторять следует спустя короткий промежуток времени после изучения, потому что на большом промежутке времени повторение становится бесполезным. И это понятно почему. Когда мы получили какое-нибудь впечатление, и у нас, выражаясь физиологически, остался след его, то не нужно дожидаться, пока этот след сотрется, а нужно повторить впечатление, чтобы уже существующий след сделать глубже.

Справедливость этого правила, как кажется, следует из экспериментов, которые производил немецкий психолог Эббингауз.

Свои эксперименты он производил приблизительно следующим образом: он брал ряды слогов, не имеющих ни какого смыла; эти слоги (их было строго определённое количество) он выучивал настолько, чтобы быть в состоянии вполне точно их воспроизвести. И затем он старался определить, в каком отношении находится процесс забвения ко времени. Спустя один час после изучения, он успевал настолько позабыть изученное, что должен был изучать почти половину для того, чтобы быть в состоянии все воспроизвести снова; спустя 8 часов нужно было возобновлять две трети прежней работы. Следовательно, оказывается, что первые моменты после изучения забвение идет весьма быстро. В последующие часы потеря оказывалась сравнительно небольшой. Спустя 24 часа нужно было возобновлять одну треть прежней работы, спустя 6 дней - одну четверть; а по истечении целого месяца - одну пятую. Другими словами, непосредственно после изучения весьма многое утрачивается из того, что мы усваиваем. А отсюда следует, что мы должны тотчас по изучении повторить, а не откладывать повторения на значительный промежуток времени, потому что непосредственно после изучения изученное имеет, так сказать, стремление весьма скоро убегать из сознания, непосредственное же повторение подавляет до известной степени это стремление.

Из исследований Эббингауза обнаружился также факт, имеющий весьма важное значение для воспитания памяти. Именно оказалось, что, если мы имеем большое число повторений, то распределение их на известный интервал времени гораздо целесообразнее, чем накопление их.

Если мы желаем запечатлеть в памяти какой-нибудь ряд, например, слогов, то мы можем поступить двояким образом. Мы можем этот ряд в один прием перечитать 30 раз или мы можем эти 30 повторений распределить на несколько дней и ряд этот повторить, например, в три дня по 10 раз ежедневно. Спрашивается, какой способ изучения следует считать более целесообразным? На этот вопрос исследования Эббингауза отвечают следующим образом.

Он взял ряд, состоящий из 12 слогов и изучил его, повторив 68 раз. Когда он на другой день хотел его воспроизвести, то оказалось, что он часть этого ряда позабыл, и для нового изучения этого ряда он должен был повторить его 7 раз. В другом случае он такой же ряд стал изучать иначе. Именно он употребил только 38 повторений, но эти повторения были распределены на три дня и таким образом, что ряд в первый же день был прочитан до изучения его; на второй и на третий день он был снова изучен. После этого оказалось, что на четвертый день потребовалось только 6 повторений для того, чтобы этот ряд мог быть снова изучен. Таким образом, 68, непосредственно друг за другом следующих, повторений имели менее полезное действие для следующего дня, чем 38 повторений, распределенных на три дня. Мы имеем таким образом, экономию на 30 повторений.

"Инстинкт практической жизни, - говорит Эббингауз, находится в согласии с этим. Школьник, заучивая наизусть вокабулы, не пожелает этого насильно сделать в один вечер, он знает, что для лучшего запоминания он должен запечатлеть их еще один раз в ближайшее утро. Учитель также не распределяет классной работы равномерно на то время, которое он имеет в своем распоряжении, но он всегда заранее оставляет в запасе часть этого времени для одного или нескольких повторений".

Другой исследователь точно также нашел, что распределение повторений более целесообразно, чем накопление их. "Если мы какой-нибудь материал желаем запечатлеть на долгое время, то было бы не экономно, говорит он, изучать эту вещь по частям, одну за другой, но было бы вполне целесообразно весь материал по возможности равномерно заставить укладываться в памяти, следовательно, повторения одной какой-нибудь части по возможности распределять".

Это правило можно иллюстрировать посредством следующего примера. Положим мы имеем стихотворение, состоящее из 4 стихов. Мы можем изучить это стихотворение двояким способом. По первому способу изучение его будет заключаться в том, что мы будем его изучать в четыре приема следующим образом. Сегодня возьмем первый стих и повторим его 20 раз, завтра возьмем второй стих и повторим тоже 20 раз, на третий день возьмем третий стих и поступим так же и т.д. По второму способу мы поступаем иначе. Именно мы в первый же день повторяем все 4 стиха пять раз, на другой день те же четыре стиха повторяем пять раз, то же самое и на третий, и на четвертый день. По истечении четырёх дней окажется, что мы один и тот же стих повторили 20 раз, как это мы делали по первому способу, но с тою разницей, что по первому способу мы работу повторения проделали сразу, а во втором случае мы ее распределили. Оказывается, что изучение по второму способу оставляет более прочный след, если только исследования названных ученых верны. При изучении следует повторение распределять, а не накоплять на один раз.

Есть еще одно важное практическое правило, которое, впрочем, очень хорошо известно в практической жизни, это именно то правило, что все, что изучается медленно, то остается в нашей памяти долго, а то, что изучается быстро, очень быстро удаляется из нашего сознания. Это факт, в котором едва ли кто-нибудь станет сомневаться. Для иллюстрации его приведу следующий пример. У Карпентера приводится случай, бывший с одним актером, "который должен был приготовить длинную трудную роль в течение нескольких часов, вследствие болезни другого актера. Он очень скоро выучил роль и сыграл ее без запинки; но до такой степени забыл ее тотчас после представления, что хотя ему пришлось играть эту роль несколько раз подряд, он принужден был каждый раз готовить ее сызнова, не имея времени изучить ее основательно". Явление это известно учащимся, которые перед экзаменами наскоро изучают какой-либо предмет, который затем с такою же быстротою забывается ими.

Что изученное быстро удаляется из сознания, это факт, в котором едва ли кто-нибудь станет сомневаться. Весь вопрос в том, как его объяснить.

Психологическое объяснение этого явления состоит в следующем. Всякое представление мы воспроизводим потому, что оно находится в связи с другими, что оно ассоциировалось с другими представлениями. Ясно, что чем с большим количеством представлений оно ассоциировалось, тем больше шансов на то, что оно будет воспроизведено. Если связь этого представления будет порвана с одним каким-либо представлением, то останется связь его с другими. Одним словом, чем с большим количеством представлений свяжется данное представление, тем больше шансов на то, что оно останется в сознании. Отсюда весьма простой вывод по отношению к практике воспитания. Мы должны связать каждое данное представление с возможно большим числом представлений, а для этого усваиваемое вами знание мы должны усваивать в возможно продолжительное время, чтобы привести его в связь с возможно большим количеством наших прежних знаний.

"Под зубрением, говорит Джемс, я разумею тот способ приготовления к экзаменам, когда факты закрепляются в памяти в продолжении немногих часов или дней путем усиленного напряжения мозга на время до срока испытания включительно, между тем как в течение учебного года память почти вовсе не упражнялась в сфере предметов, необходимых к экзамену. Предметы, таким путем заучиваемые нами, на отдельный случай временно, не могут образовать в нашем уме прочных ассоциаций с другими объектами мысли.

Соответствующие им мозговые токи проходят по немногим путям и возобновляются, относительно говоря, с большим трудом. Знание, приобретенное путем простого зубрения, почти неизбежно забывается совершенно бесследно. Наоборот, умственный материал, набираемый памятью постепенно, день за днем, в связи с различными контекстами, освещенный с различных точек зрения, связанный ассоциациями с другими внешними событиями и неоднократно подвергавшийся обсуждению, образует такую систему, вступает в такую связь с остальными сторонами нашего интеллекта, легко возобновляется в памяти такою массою внешних поводов, что остается надолго прочным приобретением. Вот в чем заключается рациональное основание для того, чтобы установить в учебных заведениях надзор за непрерывностью и равномерностью занятий в течение учебного года". Следовательно, время в усвоении знаний играет важную роль потому, что усваиваемые знания могут войти в ассоциативную связь с различными ранее существовавшими представлениями, и этим обусловливается их более продолжительная пребываемость в сознании. Те знания могут оставить прочный след, над которыми мы много размышляли.

"Секрет хорошей памяти, говорит Джемс, состоит в том, чтобы образовать различные и многочисленные ассоциации с тем фактом, который мы желаем сохранить, удержать. Но что такое, это образование ассоциаций, как не мышление о вещи, как можно больше. Коротко сказать, из двух индивидуумов с одними и теми же внешними опытами и с одним и тем же количеством врожденной устойчивости, тот, который мыслит о своих опытах наибольше, и сплетает их в систематические отношения друг с другом, будет обладать лучшей памятью".

Физиологическое объяснение этого явления следующее. Если мы восприняли какое-нибудь впечатление, и оно оставило определенный след в мозгу, то нужно, чтобы этот след укрепился; а для этого необходимо, чтобы нервное вещество, в котором именно сохраняется след, подвергалось достаточному питанию в продолжительный срок. Карпентер следующим примером поясняет то, что в этом случае происходит. "Если ученику приходится заучивать на срок пять-десять строк из Виргилия, и если он с вечера скажет их про себя, хотя бы медленно и с ошибками, то утром он их сможет сказать гораздо плавнее". Это он объясняет тем, что "происходящее во время сна обновление мозгового вещества дает время для укрепления последних впечатлений посредством питания".

Точно также объясняет это явление и Рибо.

"Все то, что изучается быстро, - говорит Рибо, - бывает непродолжительно. Выражение усваивать известную вещь есть больше, чем простая метафора. Я не буду настаивать на справедливости этого факта, в достоверности которого никто не сомневается, но, несомненно, также, что этот психический факт имеет органические основания. Для того, чтобы укрепить воспоминания, необходимо время, потому что питание не делает своего дела моментально".

Если так, то при изучении следует подражать тому юристу, о котором говорит Карпентер. "Начавши изучать законоведение, говорит Сент-Леонардс, я решил основательно усваивать все прочитанное и никогда не переходить к дальнейшему до тех пор, пока не покончу с предыдущим. Многие из моих конкурентов прочитывали в один день столько, сколько я прочитывал в целую неделю, но к концу года все, прочитанное мною, было у меня так же свежо в памяти, как и в начале, а у них почти все прочитанное ускользало из памяти".

Таким образом, из всего сказанного мы можем сделать следующий вывод. Нет такого искусства, посредством которого можно было бы в короткое время приобрести хорошую память; врожденную способность памяти изменить нельзя, но зато можно посредством целесообразных приемов произвести то, чтобы приобретаемое нами знание сделалось нашим прочным достоянием. По этому поводу можно привести следующие слова Квинтилиана: "Если бы кто-нибудь спросил меня, какое самое лучшее искусство запоминания, то я сказал бы - упражнение и труд: много учить наизусть, много размышлять", соблюдать постепенность в переходе от простого к сложному, от известного к неизвестного. Это есть единственное истинное искусство запоминания.

 

Главная Учебник Журнал Архив рассылки Обновления Библиотека Обратная связь
Интернет-школа мнемотехники Mnemonikon В.Козаренко,
Россия, Москва, 2002.
Адрес сайта: mnemotexnika.narod.ru
Суперпамять Тренировка памяти Развитие памяти Мнемотехника Мнемоника
Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100